 |
|
| На центральную | Что нового | Что интересного | Структура сайта... |
Итак, какие они, американцы? Вопрос, как говорят математики, некорректный, а, попросту говоря, глупый. Неудачен, наверное, и заголовок этого очерка, претендующий на обобщения, которых быть не может. Существуют - и давно! - некие дурацкие стереотипы: англичане чопорны, французы веселы, финны молчаливы и т.д. Я знаком с чопорными французами, веселыми финнами и молчаливыми англичанами. Тем более нельзя ответить на вопрос "какие они?" применительно к американцам. Как мог выработаться стойкий и вполне определенный национальный характер, если "Мейфлауэр" с первыми переселенцами приплыл в Америку всего 370 лет назад? Как можно говорить о национальных чертах страны, граждане которой представляют, по сути, все национальности мира? Но уже первых переселенцев отличала независимость, энергия, предприимчивость и трудолюбие, возразите вы мне. Верно. Но и это тоже стереотип. Черты первых переселенцев, безусловно, в какой-то степени унаследованы, но не надо их фетишизировать. Вы думаете, что в США нет лентяев? Полно! Сколько писано-нереписано о хваленой американской пунктуальности и деловитости. В гости приглашают за три месяца, миллионные сделки заключают по телефону. Да, это так. Но вместе с тем мне не раз приходилось сталкиваться с американской необязательностью, неточностью и даже халатностью: обещали- не сделали, должны позвонить - не звонили, записали - забыли. По сравнению с нами, конечно, они деловитее. Но это качество относительное, а не абсолютное.
В сотнях статей и книг, особенно изданных в годы потепления советско-американских отношений, упорно проводится мысль о похожести русских и американцев. После первой своей поездки в США я уже писал об этом (см. "КП" от 5.12.1973 г.). И сейчас, после третьей поездки, повторю: мы совершенно не похожи. Весь уклад жизни, прейскурант ее ценностей, материальный уровень, степень ощущения личной свободы и независимости, географическое положение и природные условия, полярность политических и идеологических систем - все, что входит в мутное современное понятие менталитета, никак, будь мы хоть братьями-близнецами, не могло сделать нас похожими. Нас не могла сделать похожими прежде всего история: сначала почти семь десятилетий между провозглашением независимости у них и отмены крепостного права у нас, потом - самые последние семь десятилетий, - по сути, с той же разницей.
Американцы, как ни печально в этом признаваться, больше патриоты, чем мы. Они уважают свой герб, свой флаг, свой гимн. Если в стране возникает некий политический конфликт, как, например, недавний спор, воевать или не воевать в Персидском заливе, американец покупает национальный флаг и вывешивает на своем доме. Это означает, что он поддерживает правительство. Не могу себе представить, чтобы это сделал наш обыватель: и флагов не продают, а продавали бы - не стал тратиться, и вообще ему наплевать...
Американцы очень гордятся монолитностью своей страны. Конечно, им легче, потому что на эту целостность не довлеют националистические чувства. В США живут люди десятков национальностей, но вразброс. Есть итальянские кварталы, но нет итальянских городов и тем более штатов. Китайцев в Сан-Франциско очень много и в Нью-Йорке тоже немало, но объединиться в КАР - Китайскую американскую республику, сидя на побережьях разных океанов, они, если бы и захотели, то не смогли бы. Но в том-то и дело, что они не хотят! Не хотят, хотя при этом никто не говорит о "братстве народов". Соперничество между регионами, обусловленное давними традициями и законами развития страны, - это дело другое. Техасцы, например, иронизируют над всеми стальными штатами, а все остальные штаты сочиняют анекдоты о техасском фанфаронстве (техасец - это Ноздрев, если бы в Америке написали свои "Мертвые души"). Но ни Техасу, ни хлопковому югу, ни абсолютно ни от кого не зависимой экономически Калифорнии, никогда не придет в голову отделиться и получить статус самостоятельного государства. Законы в каждом штате свои: тут можно охотиться, там нельзя, тут разрешены игорные дома, там запрещены, тут допускаются аборты, там преследуются, но закон об армии, скажем, един. И, гордясь своей независимостью, каждый штат еще больше гордится тем, что он часть великой страны, гордится своей звездочкой на его флаге. Впрочем, все это вряд ли относится к особенностям национального характера. Скорее к сфере сознательно выработанной и воспитанной в поколениях политической культуры, которой у нас не было и нет не только в массе народа, но даже у его вождей.
Ну а все-таки, какие они, американцы? То, что разные, это понятно, но есть ли некие общие усредненные черты, присущие этой самой пестрой в этнографическом смысле нации мира? Пожалуй, все-таки есть. Доброжелательность к людям. Не буду сейчас об этом особенно распространяться, поскольку собираюсь посвятить этому отдельный рассказ. Американец, при всей своей расчетливости, доверчив, его легко обмануть (что не раз уже доказали наши эмигранты последней волны). По дороге из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско мы ночевали в маленьком местечке Писмо-Бич, в мотеле на берегу океана с немудреным названием "Ночной отдых". Подъехали к административному домику, вписали фамилии в книгу (пиши любую, никто никаких документов не спрашивает), заплатили деньги за ночлег, получили ключ и ушли в свой номер. Утром сели в машину и уехали. Никто утром у нас номер не "принимал", не пересчитывал полотенца, не следил, чтобы край занавески мы не отрезали на портянки. Что это, национальная черта? А может все-таки тоже социология?
Одновременно воровство в США - рядовое явление. Угоняют машины, тащат из машин вещи, режут женские сумочки, полно "домушников". Но вот в Сан-Франциско живу уже не в маленьком мотеле, а в огромной дорогущей гостинице. Сотни номеров. Здание стоит так, что вход-выход с трех улиц, и нигде ни одного вахтера, никаких визиток и пропусков, никаких "дежурных на этажах". Входи-выходи в любое время суток. А в нашу гостиницу "Москва" меня не пускают даже с удостоверением "Комсомолки". Даже если живешь в гостинице, могут не пустить, потому что не положено: "поздно пришел", как было со мной в Ленинграде, когда я полночи просидел в Пулкове за телескопом.
Американцы правдивы, врать не принято, уличение во лжи рушит репутацию. Однако и это утверждение должно распространяться до определенных разумных пределов. Никогда не забуду, как моя жена решила купить мне башмаки и спрашивала продавца:
- А кожа хорошая? Они не развалятся? Это модный фасон? А к летнему костюму они подойдут?
Продавец закатывал глаза, как проткнутый стрелами святой Себастьян на картине Андреа Мантенья, и только шептал с придыханием:
- Best, best... (Замечательно, замечательно...)
Я слушал и думал: Господи, какое счастье, какая журналистская удача, да и впечатление на всю жизнь выпало бы мне, если бы продавец этот сказал:
- Послушайте, мэм, более дрянных ботинок на картонной подошве, вышедших из моды двенадцать лет назад, я никогда еще, клянусь, не продавал. Какой там летний костюм?! Да в них и в гроб положить и то неудобно!
О, если бы он так сказал, о нем можно было бы писать книгу...
Американец жизнерадостен или по крайней мере улыбчив, особенно на работе. Начальник должен показать подчиненным, подчиненные - клиентам, посетителям, покупателям, что все идет о'кей! Быть угрюмым на работе - это все равно что быть грязно одетым. (Об одежде у нас тоже будет отдельный разговор). Американец привык улыбаться, и это ему нетрудно делать. Не могу себе представить, чтобы взглянув на маленького ребенка американец не улыбнулся бы ему. Народ веселый, любит пошутить, шутки, как правило, незатейливы. Смешливы. Как-то по детски смешливы. Я думал, что торт с кремом, который швыряют в физиономию, отошел в историю кино вместе с немыми фильмами Чарли Чаплина. Ан, нет! Это и сегодня козырная шутка многих телепередач.
Говорливы, будут долго, дотошно объяснять, когда все уже ясно.
Добры, иногда даже щедры. Могут подарить дорогую книгу за 50 долларов, но никогда не подарят галстук за 5 долларов, потому что не могут себе представить, что ты сам не можешь себе купить такой же по своему вкусу. Без разговоров дадут взаймы. Будут тебя опекать, показывать разные достопримечательности, возить к черту на рога, тратя при этом деньги на разные билеты, маленькие сувениры, путеводители, карты, на бензин, наконец. При этом добрый приятель может зайти вечерком с бутылкой виски: сели, выпили по стаканчику, поболтали, он бутылку завинтил, сунул в карман и пошел домой. Не могу представить, чтобы, при всей нашей алкогольной нищете, так мог поступить добрый приятель в Москве. (О еде и выпивке тоже будет отдельный разговор).
Очень любят всякие банкеты и приемы, на которых, как у них выражаются, можно выпить и закусить "на халяву". Проявляют при этом замечательную активность и расторопность. Вообще, если можно не тратить денег, - не потратят. В чикагском музее живописи по вторникам, когда вход бесплатный, полно народа, а другие дни - пустовато. Чтобы купить что-нибудь подешевле, поедут не то что на другой конец города, - в другой штат. Бдительно следят за рекламой всевозможных распродаж. На Мичиган-авеню магазин посуды и хрусталя переезжал в другое здание и объявил большую распродажу. Моментально образовалась длинная очередь - явление здесь редчайшее. Короче, они большие рационалисты. Поэтому им нельзя забывать мудрых слов Махатмы Ганди: "Рационалисты - замечательные люди, рационализм, претендующий на всемогущество, - чудовище".
И все-таки, главное отличие американцев от нас да и от многих других поразительная: если можно так выразиться, это замкнутость общества. Их не только мы не интересуем (хотя нередко, как бы из вежливости, спрашивали: «Ну как там Горбачев, Ельцин?..), их никто в мире не интересует. Это точно подметил кинорежиссер Андрей Михалков-Кончаловский, долго работавший в США: «Американцы очень специфичны. Они зациклены на жизни своего континента. Есть анкдот на эту тему. «Летом еду в Венецию», - говорит знакомый американцу. «Зачем?» – удивляется тот. Его куда больше интересует частная жизнь тети Салли и дяди Тома, живущих через улицу...»
У них свои, «домашние», кумиры: великие бейсболисты, регбисты, знаменитые журналисты и писатели (точнее, авторы знаменитых книг), свои рок-группы, комики, кинозвезды. В Нью-Йорк приехал Марчелло Масторянни – его никто не узнавал. В Чикаго я встретил Михаила Александровича Ульянова. Великий актер мирового класса – тоже никакого ажиотажа вокруг. Совершенно равнодушны были к последнему мировому первенству по футболу. Когда Каспаров с Карповым играли первую половину своего последнего матча в Нью-Йорке, я в Чикаго нигде не мог узнать счет. Их ни разу не показывали по телевизору. Наконец, три строчки со счетом я обнаружил в «Чикаго трибюн», но не в разделе «Спорт», а в разделе «Политика». Короче, убежден, что «простой советский человек» знает об американской жизни много больше, чем «простой американский человек» о нашей.
Подобная замкнутость, бесспорно, обедняет духовную жизнь американского общества, при всем ее разнообразии. Я думаю, что корни ее – в прочном сознании американца, что все самое важное, самое замечательное и интересное происходит тут, в его стране. И часто он прав. Но не всегда. Однако, как бы там ни было, я, которому посчастливилось объехать очень много стран на всех континентах Земли, должен признать, что, не побывав в США и не узнав этих самых американцев, сегодня уже нельзя иметь полного и правильного представления о современном мире. Потому что это не просто другая страна, скорее – это другая планета.
