2. ГОРОД

Из десятка крупнейших городов США, которые я видел, Чикаго самый красивый город. Конечно, и Нью-Йорк хорош, особенно когда смотришь на него с океана. Движение туристического пароходика дирижирует неспешным хороводом небоскребов на берегу, они то сдвигаются в плотные группки, то рассыпаются в стороны, то тихо подступают к самой воде, в потом уходят в глубину и теряются в этой, единственной в мире, толпе гигантских зданий. Хорош и Сан-Франциско с его вдохновенным мостом через океанский пролив, крутобокий, горбатый Сан-Франциско, где за каждой горкой открывается уже новый город, доселе тебе совершенно незнакомый, хотя ты видел его, но с другой горки, и легендарные трамвайчики медленно, словно боясь поскользнуться на крутизне, с каким-то старинным, забытым среди бесшумных автомобилей лязгом и скрежетом ползут вверх и вниз, ломая своим неспешным ходом весь ритм жизни огромного города. И все-таки Чикаго красивее. Изогнувшись плавной дугой по берегу Мичигана, он объединил здания разного времени и разных стилей, и в этом есть некий свой неповторимый стиль, не раздражающая пестрота и успокаивающая дисгармония тесноты и простора. Здесь не забыли мудрых слов великого архитектора Ле Корбюзье, который говорил, что "правильное отношение между телесными массами здания и пустотой, которую они обрамляют, - наиболее существенное в архитектуре".

Если вы когда-нибудь попадете в Чикаго и у вас там есть друзья, то можете не сомневаться, что в первый же день вас непременно повезут к молу, далеко уходящему в воду озера, на котором стоит бронзовый Николай Коперник, а за ним поднимается купол планетария странного цвета засохшей крови. Нет, вас привезут сюда не за тем, чтобы показать искусственные звезды на искусственном небе, а чтобы показать вам Чикаго. С мола открывается лучшая из всех возможных панорам города. Вам непременно расскажут, что из пяти самых высоких зданий три находятся в Чикаго, в том числе и "чемпион мира", небоскреб №1 Сирс: 110 этажей, 443 метра без телебашен на крыше, а с телебашнями и вовсе 520! А потом вам расскажут, что в Нью-Йорке небоскребы-близнецы - по 110 этажей каждый, но по росту тягаться не могут: в них только 412 метров. А у знаменитого тамошнего "старичка" Эмпайра стейт билдинга, построенного еще в 1930 году и многие десятилетия не отдававшего своего мирового первенства, и вовсе 102 этажа при росте 381 метр. Зато наши, чикагские, Амок (86 этажей - 346 метров) и Хенкок (100 - 343) в первой пятерке мира! И если в Нью-Йорке собираются переплюнуть наш Сирс, - скажут вам, то пусть знают, что у нас тоже есть кое-какие планы на этот счет.

Чикагцы любят свои небоскребы, и небоскребы достойны того, чтобы посвятить им отдельный рассказ. Естественно, что в Чикаго я сразу обратил внимание на небоскребы, поскольку приехал из страны, где ни одного небоскреба нет. Но небоскребы - это еще не Чикаго. Площадь Даун-тауна - центра Чикаго, которую они занимают, - ничтожна в масштабах города, где вместе с уже неразделимо слившимися пригородами живет более 7 миллионов человек.

Москва или Париж начинались с крепостей, которые жили и служили века. Они наращивали себя, подобно деревьям, набирающим годовые кольца своего тела. Круговая структура всегда имела центр - Кремль - в Москве, остров Сите в Париже. Американцы тое начинали с крепостей, но, изгнав индейцев раз и навсегда, они не нуждались больше в замкнутых пространствах своих бревенчатых, по европейским понятиям очень хлипких фортов: нападать было некому, и у новорожденных городов вместо колец росли сетки прямоугольников. Поэтому во многих американских городах нет столь логичного для Европы центра. Нет его и Чикаго. Просто договорились, что Стейт-стрит будет делить город на восточную и западную часть, а Медисон авеню - на северную и южную. Перекресток этих двух вообще-то ничем особенно не примечательных улиц и образует чисто формальный, "географический" центр, о существовании которого большинство чикагцев никогда не задумываются. Если вы спросите, где центр города, вам скажут, что это "Loop" ("Петля"). Старая ржавая надземная часть метрополитена, идущая в центре города и явно его не украшающая, действительно образует прямоугольную петлю, внутри которой словно в гигантской железной кадке и растет лес небоскребов.

Улицы, возьмем, к примеру, ту же Стейт-стрит, могут тянуться на десятки километров и никогда своего названия не меняют. В Москве одна и та же улица, скажем, Калининский проспект, переходит в Кутузовский проспект, тот - в проспект Маршала Гречко (очевидно, в Моссовете их посчитали равновеликими гениями ратного искусства), потом в Можайское шоссе, которое уже за чертой города становится Минским шоссе. В Чикаго такого быть не может. Даже если улица упрется, скажем, в заливчик озера Мичиган, она незримо продолжится по его дну и "вынырнет" на противоположном берегу под тем же названием. Поэтому Чикаго - город очень логичный, понятный и удобный.

Нас всегда учили, что в капиталистических городах есть улицы богатые и бедные. Применительно к Чикаго это истина относительная. Самая богатая и красивая улица - Мичиган авеню - наиболее красива и богата на протяжении лишь одной мили, которую чикагцы так и зовут: "Золотая миля", а дальше она превращается в улицу если не бедную, то вполне заурядную. И если говорить о социальной структуре города, то говорить надо не об улицах, а о районах.

В Москве знаменитый актер или профессор университета может жить в Сокольниках, а может и в Черемушках. Есть еще со сталинских времен оставшиеся дома, где живут преимущественно академики, артисты или полярники. А так, чтобы целый район?.. Пожалуй, только у партаппарата они были (и остались!), но и они всегда для приличия разжижались рядовыми гражданами. В американском городе, скажем, бизнесмен или профессор университета не может жить, где попало, где дешевле, где к работе ближе. Ничто другое не характеризует в Чикаго человека так точно, как район, в котором он живет. Адрес важнее и должности, и звания, и всего другого.

Если ты скажешь, что живешь в Чикаго в Винетке, то ничего больше о себе рассказывать не надо. Винетка - район, где живут не просто богатые, а очень богатые люди. Один из них пригласил нас с женой в гости и повез в Винетку.

- Это уже не дома, они на замки похожи, - сказала моя жена, обернувшись к окну машины.

- Почему "похожи"? - улыбнулся наш водитель. - Это и есть замки...

Если вы живете в Эванстоне, - вы просто богатый человек или крупный ученый: рядом - два университета. Ваше общественное и финансовое положение диктуют вам, где вы должны жить. И если у вас, жителя, скажем, Эванстона, дела пошли в гору и вы стали большим боссом, вы сами почувствуете, что вам пора перебираться в ту же Винетку. И другие это тоже почувствуют. Разумеется, это не закон. Скорее правило, у которого, как известно, всегда бывают исключения: "тут старый родительский дом, и никуда переезжать я не хочу", - и так возможно. Но никто из американцев никогда не будет отрицать ясно выраженного социального районирования в своих городах, зачатки которого есть, конечно, и у нас.

...А с Эванстоном граничит район Скоки - там чуть поскромнее. И так далее, и так далее, ступенек вниз много, до самого дна. Выяснить точно, какой район самый ужасный, я не смог. Вроде бы на юге, за Чикагским университетом. Я собирался туда пробраться, но никто из знакомых не захотел меня туда везти, и все дружно твердили:

- Пойми, тебя убьют!

- Я попрошу полицейского пройтись со мной...

- Полицейский вряд-ли согласится с тобой там прогуляться...

Признаться, я думал, что друзья просто пугают меня, чтобы избавить от возможных неприятных приключений, допустим, даже с мордобоем и выворачиванием карманов. Я так думал, пока не расспросил одного старожила, человека рассудительного и прекрасно знающего местные нравы. Он подумал, помолчал и сказал спокойно, без угрозы:

- Не ходите. Сейчас, после 11 июля, может быть, все и обойдется, но все-таки не ходите...

- А что случилось 11 июля?

- Сенат утвердил законопроект, предусматривающий смертную казнь за 34 вида преступлений. Там, правда, в основном наркотики и убийства официальных лиц, но вроде бы теперь везде стало чуть потише. Однако ходить туда я вам все-таки не советую... Пожалуй, действительно убьют...

- Но за что?!

- Да ни за что. За ботинки, например...

По нашим представлениям, бедные районы - на окраинах, а богатые - в центре. Это не так. Та же Винетка - отнюдь не центр города, а нью-йоркский Гарлем - не на окраине. Дело в том, что "благополучные" и "неблагополучные" районы есть везде, они довольно тесно соседствуют друг с другом. Это я видел в Вашингтоне и в Чикаго. Гуляя по блестящему Даун-тауну, я перешел мост через реку и сразу попал в другой мир. Драные, облупившиеся дома, какие-то закопченные фабриченки, грязь, мусор, из разбитых тротуаров пробивается бурьян. И люди, которые тут живут, хоть и не сняли с меня ботинок, но смотрели с каким-то грустным удивлением, так что я понял, что забрел туда, где мне находиться, деликатно говоря, не полагается.

На всю эту пеструю социальную карту города накладывается карта национальная.

Вот таков Чикаго, огромный и очень непростой город, неожиданный, как тропический лес, и, чтобы жить и перемещаться в нем, нужно, увы, знать не только правила уличного движения...

Богатые живут на виллах, бедные (я не говорю о нищих и бродягах, спящих под мостами) - случается, и в драных, похожих на сараи халупах, однако чаще - в многоквартирных домах. Но есть и очень престижные, дорогие многоквартирные дома, скажем, в тех же небоскребах. И все-таки мечта № 1, цель жизни каждого американца - иметь собственный дом. Поэтому давайте следующий рассказ посвятим американскому дому.