 |
|
| На центральную | Что нового | Что интересного | Структура сайта... |
Уже притчей во языцех стали белые воротнички вашингтонских правительственных чиновников. Да, действительно они ходят в белых рубашках. Ну и что? А мы забыли, как Сталин ввел униформы для чиновников МИДа одни, для МПС - другие. Это что, лучше? И не надо над "белыми воротничками" издеваться - ничего дурного в них нет.
Одежда в США - служанка бизнеса. И совсем не в том смысле, что могучая отрасль американской экономики трудится над ее изготовлением. Широчайший ассортимент одежды и белья импортируется из Китая, Тайваня, Кореи, Гонконга, стран Латинской Америки, где ее производство обходится много дешевле. Немало дорогих модных вещей идет и из Европы. Нет, под "хозяйкой бизнеса" я имел ввиду другое. Одна молодая женщина, недавно закончившая юридический факультет, рассказывала мне в Сан-Франциско, как она ходила наниматься на работу в солидную юридическую фирму.
- Я совершенно не страшилась собеседования, в процессе которого должны были выяснить мои профессиональные знания, - говорила она. - Но я буквально ночь не спала, обдумывая, как мне одеться для этого визита. Чересчур дорогая одежда вызовет мысль: Ну если у нее есть деньги на такие наряды, она не особенно заинтересована в работе, и вряд ли можно ожидать от нее усердия..." Оденешься чересчур скромно, и подумают: "Ну разве эта серая мышь может представлять процветающую фирму? Ведь уже сам ее вид внушает недоверие в успехе дела, которое ей поручено...". Нужно было отыскать некую золотую середину и продумать каждую мелочь, вплоть до того, какое колечко уместно на руке...
Когда ты находишься на работе, твой пиджак - это не твой пиджак, твоя юбка - это не твоя юбка - это пиджак и юбка твоей компании, фирмы, офиса, редакции, конторы - учреждения, которое ты представляешь. Ближе других наблюдая жизнь редакции газеты "Чикаго трибьюн", я заметил, что мужчины там непременно меняют рубашки каждый день. Женщина не может прийти три дня подряд в одном и том же платье. Даже если их у нее не так уж много, их надо все время менять. Внешний вид любого сотрудника любой организации обязан служить пусть не первостепенным (первостепенен престиж и финансовая мощь), но не менее весьма важным подтверждением солидности, надежности, а значит, вызывать к ней доверие, желание сотрудничать, стало быть, служить делу ее дальнейшего процветания.
У подъездов дорогих отелей по расстеленным прямо на тротуарах ковровым дорожкам в ожидании автомобиля, которому надо успеть распахнуть дверцы, расхаживают швейцары в синих, малиновых и иного непередаваемого "брусничного цвета" (Н.В. Гоголь) ливреях и цилиндрах. На самом же деле это не швейцар в ливрее, это сам отель говорит своим потенциальным постояльцам: "Если у меня на улице такие красавцы так вас встречают, то вы представляете, какие восторги ожидают вас внутри и как за вами тут будут ухаживать?!.." Униформа или яркая, бросающаяся в глаза табличка, эмблема, марка на одежде продавцов и кассиров в любом солидном магазине вновь и вновь просит вас не забывать названия фирмы, которая вас так вежливо и быстро обслуживает. Авиакомпании соревнуются в элегантности костюмов своих служащих и приглашают прославленных модельеров для разработки новых, самых современных линий в одежде стюардесс.
Помню, как несколько лет назад я спорил со своим другом профессором В.И. Францевым о том, может ли он прийти в руководимую им клинику в джинсах?
- Да какая разница, какой на тебе костюм, - горячился я. - Важно, кто в костюме, важно твое мастерство и опыт, Больной хочет, чтобы ты его прооперировал, и наплевать ему на джинсы твои, ходи хоть вообще без штанов...
- Ты не прав, - упрямо возражал Францев. - Когда больной лежит под наркозом на операционном столе, тогда ему уже действительно все равно, в каких я штанах. Но если я делаю утренний обход в джинсах, он смотрит и думает: "Да какой это профессор?! Шпана какая-то! Разве настоящий профессор может так выглядеть?" У многих людей сложился некий стереотип медика-профессора, и я не имею права разрушить его, потому что это подорвет доверие больного ко мне, а значит, заставит его нервничать, что в конечном итоге может сказаться на эффективности моей работы, т.е. - на его здоровье...
Тогда Вячеслав Иванович меня не убедил, но сейчас, вспоминая о том, что видел и понял в США, я склоняюсь к мысли, что он, пожалуй, прав.
Все вышесказанное заставляет американцев очень серьезно относиться к своему внешнему виду, заботиться о постоянном пополнении своего гардероба и тратить на это заметную часть своего домашнего бюджета. И, как я предполагаю, подобная тенденция будет нарастать. Все громче раздаются голоса о спаде в экономике США. Если, по данным журнала "Форчун", в сентябре 1987 года лишь 13 процентов американцев предсказывали этот спад, то в сентябре прошлого года 71 из 100 утверждают, что спад уже, по существу, начался. Я был в Сент-Луисе, смотрел музей ведущей военной компании США - "Макдоннелл-Дуглас" первой из десяти самых крупных подрядчиков Пентагона. Несмотря на внешнее процветание и контракты, измеряемые многими миллиардами долларов, эта компания сокращает 17 тысяч человек - 13 процентов своих служащих. В Чикаго много новостроек, огромные краны торчат повсюду. А Поль Бейтлер, один из лидеров строительной промышленности Чикаго, признает: "В нашей индустрии огни уже погашены".
Вы скажете: да при чем тут одежда и экономический спад? А при том, что борьба за рабочие места обострится. И в борьбе этой выживут самые деловые, самые знающие, самые энергичные и, как это ни покажется нам с вами смешным, - самые элегантные! И не только капризы моды (хотя и их нельзя не учитывать), а реалии жизни невольно делают американцев "шмоточниками".
Я ночевал однажды в одном, нельзя сказать чтобы очень богатом, но и не бедном, доме, и, раздеваясь в спальне, решил повесить свой костюм стенной в шкаф. Открыв шкаф, я увидел полки, на которых ровными стопками лежали шерстяные пуловеры. Я не поленился и посчитал: 54 пуловера! А хозяин их был отличный мужик, вовсе не пижон, добряк, в котором никак нельзя предполагать темную страсть к накопительству. Нормальный советский служащий имеет в среднем: два костюма "на каждый день", один - "выходной", один - "летний", поскольку летом можно обойтись просто рубашкой с брюками. Нормальный американский служащий имеет примерно 8-10 костюмов и несколько десятков рубашек.
Но мало быть в свежей рубашке и опрятном костюме, важно, чтобы и сам ты так же выглядел. Если мужчина пришел в свой офис небритым, значит, с ним случилось что-то уж совершенно из ряда вон выходящее. Если от вас пахнет потом, на вас будут коситься и отодвигаться в автобусе или в метро при всем демократизме общественного транспорта. Поэтому бродяги (чаще всего даже неспециалисту заметны явные нарушения их психики), живущие на уличных скамейках или под мотами и столь любимые в недавнем прошлом нашими фотокорреспондентами, - это люди вне общества еще и потому, что они демонстративно нарушают все его гигиенические заповеди. Таких грязных людей, как бродяги в Сан-Франциско, я нигде никогда не видел. Одежда их от жира и грязи приобрела металлический блеск. На голове - колтуны. От одного исходил такой смрад, что я, - небрезгливый человек, -просто шарахнулся. Пусть он нищий, изгой, но стояли жаркие летние дни, в речке или в океане он же мог элементарно выкупаться!
Бродяги живут на последней ступени социальной лестницы. В целом американцы очень чистоплотны и достойны, чтобы и в этом мы брали с них пример, - не обязательно ждать субботы, чтобы принять душ. И все-таки нельзя не признать, что по мере движения по этой лестнице сверху вниз, скажем деликатно, гигиенические показатели падают и прекрасные запахи дезодорантов улетучиваются. И если в центре Чикаго на Лейк-стрит тротуары такие чистые, что по ним хочется ходить в домашних тапочках, а в километре на той же Лейк-стрит из щелей на обочине растет крапива, то почему же люди, живущие на разных концах этой улицы, должны быть одинаково чистоплотны?
Говоря об одежде американцев, я имел ввиду прежде всего служащих и других представителей труда умственного. Но думаю, что мои оценки справедливы и для людей труда физического. Конечно, в котловане 400x400 метров на Норд-Вотер-стрит, где в грохоте и лязге подъемных кранов и бетономешалок возводится очередное гигантское архитектурное чудо, и в расположенном точно напротив него небоскребе компании NBC с его бесшумными кондиционерами, гигиенические условия разные. Тут сравнивать просто глупо. Но можно сравнивать по-другому: американский рабочий-строитель смотрится опрятнее советского. Он может быть очень пыльным, но он не будет ходить рваным, не подпояшется электрическим проводом и не поленится после смены вымыть сапоги. И не надо тут нам валить на плохие бытовки и нехватку мыла. Сами ко многим свинствам привыкли, а отвыкать - все никак не соберемся...
И еще об одном, что надо бы нам у американцев перенять. Генерал-фельдмаршал Григорий Александрович Потемкин говорил: "Красота военной одежды состоит в соответствии вещей с их употреблением..." Думаю, что столь же справедливы слова эти и применительно к рабочей одежде. Как разумно и удобно для американца скроен его рабочий комбинезон! Как до мелочей продуман короткий брезентовый фартучек, который, как ремень, крепится на боку рабочего монтажника, отделочника, сантехника, электрика! Как легко ему с ним работать на строительных лесах, да просто на стремянке! Множество кармашков и клапаночков для разных инструментов, проводов, изоляторов, прокладок, шурупов и т.д. Он все нужное достает, не глядя, - точно знает, где что под рукой. Ведь это не компьютер какой-нибудь. Фартучек такой нам сделать по силам. И сколько времени и сил сбережем мы рабочему человеку. И производительность труда вырастет, я думаю, куда больше от такого фартучка, чем от соцсоревнования.
Рассказ мой получился каким-то однобоким: что и как носят на работе. Но ведь не одной работой жив человек! А на отдыхе что нынче носят в Америке - этот вопрос наверняка интересует больше всего моих читательниц. Все носят. Джинсы и шорты, макси и мини, сарафаны и рейтузы. Все, что удобно и красиво. Все, что вам к лицу. И даже то, что вам не к лицу, но вам кажется, что к лицу.
Американцы гораздо меньше, чем мы, страшатся демонстрации собственных физических несовершенств. Старичок с варикозными кривыми ножками щеголяет в шортах. Дама, из одного бедра которой можно было вылепить четырех вполне упитанных дам, носит джинсы, которыми можно было зачехлить носовую часть космической ракеты. Надо сказать, что при множестве научно апробированных систем питания, а главное, при полной возможности претворять все эти системы на практике, в Америке очень много толстяков. Но мои наблюдения показывают, что никаких комплексов по этому поводу они не испытывают, что особенно убедительно подтверждает одежда. Толстяки и толстушки носят то, что, по нашим меркам, носить им категорически возбраняется. И если моя бабушка в мои далекие отроческие годы разъясняла мне, что люди худые должны носить одежду с полосками горизонтальными, а люди полные - вертикальными, то, как я убедился в Чикаго и других городах США, эти, не лишенные логики, наставления еще не достигли Нового Света. Тут могут делать все и даже все наоборот. Короче, на отдыхе люди одеваются, руководствуясь лишь соображениями собственного вкуса и возможностями кошелька. Таким образом, в этом смысле свобода выбора одежды вливается какой-то составной частью в русло других американских свобод, главная формула которых: можно все, если это можно.
