 |
|
| На центральную | Что нового | Что интересного | Структура сайта... |
Цены разные. Больше всего они зависят, как мне показалось, не от качества продуктов (сколько ни ищи гнилой картошки, например, ты все равно нигде не найдешь. Впрочем, если специально заказать, может быть, где-то и сгноят, но за дополнительную плату), сколько от района, где расположен магазин, и от марки торговой фирмы, которую он представляет. Я покупал продукты и в дешевом "Олди", и в "Треже айлендс", где они в 1,5-2 раза дороже, но большой разницы в качестве не обнаруживал. Дело не в продуктах, а в покупателях. Подобно тому, как, достигнув определенного жизненного уровня, ты должен жить в районе, этому уровню соответствующем, так и магазин, в котором ты кормишься, должен отвечать твоему социальному статусу.
Что же касается вкуса американской пищи, то вопрос этот деликатный, могущий вызвать читательское раздражение, но раз уж я решил писать все как есть, скажу, что еда у них не то чтобы невкусная, но какая-то другая. Клубника очень красивая, но не пахнет, и вкус какой-то вялый. Хорош хлеб грубого помола с отрубями, а многие другие сорта ватные. Некоторым сортам сосисок я бы предпочел отечественные, но есть и другие вкусные. Наверное, надо просто привыкнуть.
Ведут себя продукты тоже подчас непривычно. Хлеб не черствеет дней десять. Очень долго не киснет молоко. Однажды я забыл о заварном чайничке, заглянул в него недели через две - никаких следов плесени, только лучше настоялся. А малина, тщательно упакованная в пластмассовые корзиночки, и в холодильнике покрывается белым пухом на второй день.
Короче, купить есть что и есть где. Как я заметил, американцы делают покупки двух видов. Или они подъезжают к большому магазину на машине, берут тележку на колесиках и набирают всякой всячины сразу на 200-250, а то и больше долларов. Так чаще всего делают люди многосемейные. Другие, возвращаясь с работы, заходят в ближайший к дому магазин и покупают бумажный кулечек с чем-нибудь вкусненьким на сегодняшний вечер. В Чикаго нельзя встретить человека с двумя продуктовыми кошелками в руках, и это, пожалуй, главное отличие общего рисунка американской уличной толпы от нашей.
Американцы в большинстве своем не гурманы. Завтрак очень легкий, обед быстрый, сосредоточенно деловой. Я нередко ловил на себе недоуменные взгляды, когда переливал пиво или коку из банки в стакан. Мне кажется, что пить из банки - все равно что отсасывать козу: усилия заведомо превосходят удовольствие. Можно поесть, не выходя из машины. Подъезжаешь к специальному ресторанчику и, глядя на огромное светящееся меню, говоришь в невидимый микрофон, что ты хочешь поесть. Потом заворачиваешь за угол, а там окошко, из которого тебе передают в машину твой заказ. И вперед! Крути "баранку" и жуй, прихлебывая на светофорах пепси, стоящее в специальных подстаканниках на автомобильной дверце. Француз, видя такое глумление над великим таинством изысканного и проникновенного поглощения пищи, просто может упасть в обморок...
Ну а если гости? Это уже интересней.
Приглашают задолго, иногда за месяц, а то и за два. Не приняты столь распространенные у нас стихийные налеты гостей (по телефону: "Ты дома? Сейчас мы к тебе заедем... Со мной Паша и Маша. И еще Коля. Не знаешь Коли? Ну вот и познакомишься..."). Хотя, как вы понимаете, подготовиться американской хозяйке к такому налету много проще, чем нашей. На худой конец позвони в ближайшее кафе, через десять минут прибежит посыльный с пиццей и бутылкой вина.
В США само понятие "гости" я бы разделил на две категории: нечто непереводимое, что называется "парти", и "ужин". "Парти" - это обычно нечто масштабное, назначаемое, как правило, в воскресенье или на праздник. "Парти" может быть очень многолюдным - в несколько десятков человек, но при этом совсем не дорогим. В Сент-Луисе я попал на "парти" по случаю переезда хозяина дома в другой город. Было человек 30 народу, кто-то приходил, кто-то уходил, вообще многолюдное "парти" более всего похоже на буфет аэропорта, уже неделю закрытого по метеоусловиям. Было много шампанского, вина и пива, а из еды - какие-то хрустящие солененькие стружечки, которые макали в острую зеленую замазку. Очень вкусно. И все.
Классическое американское "парти" происходит обычно летом на лужайке позади дома. На столике - ящик-термос со льдом, в котором бутылки или банки с пивом, рядом - бутылки или коробки с вином (дешевое вино продается в красивых непромокаемых коробках литра на 3-4 с краником). Крепкие напитки: водка, виски, коньяк, джин - тоже иногда могут присутствовать, но начинают с них крайне редко. Классический набор для начала "парти": белое легкое калифорнийское вино (что-то типа нашего, уже забытого, "Цинандали"), пиво, кока-кола. С наполненными стаканами гости бродят по лужайке, подсаживаются к маленьким столикам - единого большого стола нет, - беседуют.
Интересно, о чем беседуют на "парти". У нас ведь, о чем бы ни начали разговор, непременно придут к политике, и начнется: "Горбачев, Ельцин, Павлов, Язов, Крючков..." - и все это с такой истовой заинтересованностью, будто они - близкие родственники. Никогда не слышал, чтобы на "парти" кто-нибудь вспоминал не только президента Бейкера, но и президента Буша. Создается впечатление, что дела в Белом доме интересуют Кострому больше, чем Чикаго. Американский анекдот - жанр специфический. Я понял, что из 5 наших анекдотов до американских слушателей "доходит" один, и наоборот. Разговоры на "парти" - чаще всего это сообщения о впечатлении. От пожара, от слоненка, родившегося в зоопарке, от дома хозяев, от игрушек их детей, от прогулки на яхте и т.п. Беседы за нашим столом представляются мне интереснее. Впрочем, может быть, это, как еда: дело привычки.
Итак, сначала беседы со стаканами в руках, чаще всего стоя. Потом хозяин дома начинает приготовление стейков и барбикью. Стейк - хороший, с толстую подметку толщиной, кусок мясного филе. Барбикью - не то толстая сосиска, не то длинная сарделька. Жарят на решетках специальных мангалов на древесном угле. И мангалы, и специальные печурочки для растопки угля, и пакеты с самим углем продаются во всех хозяйственных магазинах, поэтому все, у кого есть лужайка за домом, а на худой конец - большой балкон, могут позволить себе эти кулинарные радости. Потом на лужайке появляется большой стол с овощными салатами, блюдами для готовых стейков и барбикью, разными соусами и специями, стопкой чистых тарелок и кучкой ножей и вилок. Никто никому ничего не накладывает. Каждый подходит и берет себе сам, что хочет и сколько хочет. Кто-то сидит, а кто-то ухитряется есть стоя. Если гостей больше, чем стульев (а так почти всегда случалось), мне бывало очень трудно, потому что держать сразу тарелку с едой, вилку, нож, стакан и при этом есть и пить мудрено.
То же и на приемах. Только тут никто ничего, естественно, не жарит, просто стоят длинные столы с разными закусками, и все занимаются самообслуживанием. Помню, на одном приеме, где было человек 300, к столам выстроилась длинная очередь. Кстати, если у тебя есть хороший костюм, и ты знаешь, где сегодня пием (а где-то он всегда есть!), можно облегчить все проблемы с питанием, потому что вход в зал никто не сторожит, никаких пригласительных билетов чаще всего нет, а большинство присутствующих друг друга не знают.
В отличие от "парти", "ужин" - для нас вещь более привычная: все сидят за столом, холодные, потом горячие закуски. И бутылки уже на столе. Тосты американцы произносят только если есть какой-то конкретный повод - в честь праздника, юбиляра и других недавно происшедших событий. Тамады, как правило, не бывает, пьют вразнобой.
На выпивке мне бы хотелось остановиться подробнее, ввиду традиционной остроты для нас этой проблемы. Ни разу в гостях я не видел ни одного пьяного, в нашем понимании этого слова. В США много пишут и говорят о борьбе с алкоголизмом. Существует Общество анонимных алкоголиков, самостоятельно борющихся со своим недугом. Помогает им и широкая сеть стационарных медицинских учреждений, лечение в которых стоит недешево - до 20 тысяч долларов. И платят. Потому что для политического или общественного деятеля, для солидного бизнесмена ярлык алкоголика означает крах всей его карьеры. Если станет известно, что некий рядовой служащий - человек сильно пьющий, от него тоже постараются избавиться. У нас исповедальный рассказ на работе о том, как ты вчера "надрался", вызывает добродушное сочувствие. Там никто никогда такого разговора не заведет, напротив, изо всех сил будет скрывать факт вчерашнего греха, если он случился. Пить на работе - такого быть не может! И при всем этом - никакого ограничения в торговле спиртным. В любое время дня и ночи (многие магазины работают круглосуточно) вы можете купить практически любую выпивку, которая производится на земном шаре, включая все сорта советских водок, и, как вы догадываетесь, без очереди. Сказать, что цены высокие, я бы не сказал. Бутылка водки равна по цене 5-литровым пакетам кефира. Коробка пива(6 маленьких банок или бутылок) - 4-5 долларов. Бутылка вина - 5-8, виски или джина - 12-15. Ничего никогда не продадут несовершеннолетнему. Более того, продавец моложе 18 лет не имеет права продавать спиртное. Если ты подошел к кассе с бутылкой вина, молоденькая кассирша позовет другую, постарше, но сама к бутылке не прикоснется. В гости к нам пришла одна американская семья: папа, мама и сын - здоровенный парень, старшекурсник университета, немного хипповатый, с серьгой в ухе. Мы пили вино, а он - сок. И не потому, что родители запрещали, сам искренне не хотел. Случайно мне пришлось наблюдать на лужайке около другого университета встречу однокурсников, собравшихся после летних каникул. Смех, возня, мангал дымит, закуски на столе под деревом. Ну, думаю, сейчас дадут шороху! Но пили только колу, пепси и соки, хотя, опять-таки, никакого надсмотра над ними не было. Священник Дж. Кэнти, возглавивший борьбу с алкоголизмом, говорил, что проблема алкоголизма в Советском Союзе сравнима по своим масштабам с той же проблемой, существовавшей в США полвека назад. Мы собирались отрубить "зеленому змию" голову одним махом. А американцы работали 50 лет и считают, что "змий" далеко не побежден. Но он ранен!
И пропаганда, и стойкое общественное мнение сделали алкоголь непопулярным, непрестижным, если хотите - немодным. Бахваляться тем, как много они могут выпить, только герои старых ковбойских фильмов, а в жизни, кто и может, не признается. Потому что неудобно этим гордиться. Это - стыдно. В доме, где я жил в Чикаго, у меня был сосед - мужчина лет 50, которого я ни разу не видел трезвым. Обычно днем он отправлялся, как я понимаю, в соседний магазинчик для пополнения иссякших запасов. Он никогда не здоровался и всегда отворачивался в лифте, сто не принято. Он старался как можно незаметнее прошмыгнуть мимо дормена, дежурившего в подъезде. Однажды, завернувши за угол на пустынной улице, я увидел в нише дома негра, который, запрокинув голову, тянул "из горла" маленькой фляжки, которую незаметно носят в кармане. Он страшно смутился и быстро зашагал прочь. Человек никогда не понесет открыто бутылку водки, в магазине ее обязательно положат в пакет. За несколько месяцев жизни в Чикаго я видел на улице двух пьяных. Никто их не штрафовал, не клеймил, люди смотрели сквозь них, словно они стеклянные...
Вот когда мы перестанем устраивать куликовские битвы у наших нищих, до края проворовавшихся винных магазинов, когда кончим войну с необъятной армией самогонщиков, превышающей по численности подпольных бутлегеров всех стран мира, вместе взятых, когда мы сможем вот так же СМОТРЕТЬ, только тогда, очень медленно, куда медленнее, чем мерещилось в 85-м и даже чем кажется сейчас, начнем мы затягивать петлю на шее "зеленого змия".
