10. ВЕЛИКАНЫ

Во времена "холодной войны" без разбора хулили все американское и упорно доказывали, что небоскребы давят, глушат и угнетают людскую душу. Нигде и никогда они меня не давили, напротив, запрокидывая до головокружения вверх голову, я всегда ощущал радостную гордость: "Черт возьми, вот, оказывается, что может сотворить человек!"

Небоскребы начали строить в Чикаго. В 1883 году архитектор Рут построил первый кирпичный небоскреб и понял, что он в тупике, что кирпич ползти вверх дальше ему не даст и что надо звать на помощь эти самые стальные каркасы, которым все механики предсказывают великое будущее. Уже 1 мая 1884 года заложили первый каркасный небоскреб, и осенью 1885-го он уже был готов. В конце века в Чикаго работал великий архитектор Луис Салливен. Он строил дома, которые должны были появиться на свет лишь лет через сорок, но сам не всегда осознавал это, как часто случается с гениями. Одно замечательное свое здание он украсил витиеватыми чугунными решетками ручной работы, как того требовали представления о "прекрасном" в веке XIX, не понимая, что сам он и здания его уже давно в XX...

Чикаго красивее других городов, потому что здесь не жалели денег на архитектуру. В этом городе работали многие ее классики, кроме Салливена, - Бернем, Голдберг, Мис ван дер Роэ и другие. Здесь никогда не отпугивали талантливую молодежь, давая ей возможность самовыразиться.

И еще в одном повезло Чикаго и его архитекторам. Небоскреб - это не только плод вдохновения, но и сгусток инженерной мысли. Революция в архитектуре потребовала революции в строительной механике. В маленьком внутреннем дворике на Вашингтон-стрит висит красивая мемориальная доска. "Ассоциация структурных инженеров признает Фазлур Рахман Хана величайшим структурным инженером нашего времени", - написано на ней. Не было бы этого пакистанца, и, кто знает, может быть, совсем иной вид имел бы город Чикаго. Именно Фазлур Рахман Хан рассчитывал стальные скелеты знаменитых небоскребов, доказывая реальность самых смелых архитектурных фантазий.

Саша Асаркан, талантливый журналист, когда-то автор "Комсомолки", эмигрировавший много лет назад и неожиданно для самого себя влюбившийся в этот город, который он знает лучше многих коренных чикагцев, сказал однажды:

- Понимаешь, здесь разрешали строить то, что никогда не позволили бы строить в других городах...

Да, разрешали. Хотя "ПЭБ" свирепствовал и тут. "ПЭБ" - "Парадокс Эйфелевой башни" - это мое собственное давнишнее "открытие". Суть его: сначала все клеймят, возмущаются, требуют сноса, говорят о плевке в лицо города (ведь Эйфелеву башню в Париже неистово поносили виднейшие политики и деятели культуры), потом выясняется, что это замечательно, даже гениально, что вообще трудно вообразить, как без этого можно было раньше жить, а "плевок" превращается в эмблему.

И еще, что очень важно: в Чикаго, если уж строили что-то в центре города, никогда не строили из дерьма. Лучшая сталь, экстра-бетон, самые дорогие облицовочные материалы. Уже одно это привлекало сюда талантливых архитекторов.

В Чикаго около сотни небоскребов - я имею ввиду здания в 40 и более этажей. Рассказать обо всех невозможно, хотя почти у каждого своя интересная история и своя архитектурная "изюминка", свои задачи и свой характер. Вот поднимается здание Гражданского Центра Ричарда Дейли - бывшего мэра, занимавшего этот пост 21 год, либерала, добряка и любимца города. Здесь офисы. Но тут же устраиваются благотворительные или бесплатные выставки и концерты (при мне был концерт мексиканских музыкантов), сюда приходят маленькие демонстрации (при мне школьники с плакатами выступали против курения). Само здание очень интересное. Оно сделано из стали, сваренной по какому-то хитрому рецепту, и, по утверждению его авторов, год от года сталь должна менять свой цвет. Сейчас Центр Дейли бурый, с красноватым отливом. Это не ржавчина, никакого шелушения, металл гладкий. На маленькой площади перед Центром, где летом тоже проходят бесплатные концерты, установлена огромная стальная фигура - "Женщина" Пабло Пикассо, подаренная городу Чикаго в 1967 году. Далекую от реализма скульптуре чикагцы окрестили "железной бабой" - снова сработал "ПЭБ". Чтобы утихомирить страсти, отцы города решили против скульптуры Пикассо установить, как бы в противовес ей, другую "Женщину" работы знаменитого испанца Джоэна Миро. Миро тоже не считал себя верным последователем социалистического реализма, и его десятиметровую женщину, немного похожую на тюленя, прозвали "каменной бабой". Как я понимаю, сегодня страсти улеглись и, согласно "ПЭБу", чикагцы уже нежно полюбили обеих своих "баб".

Неподалеку расположен огромный красивый небоскреб первого в городе Национального банка. За свои операции он взимает с вкладчиков денег больше, чем другие банки, но недостатка в клиентах не испытывает, поскольку счет в этом банке - лучшая характеристика для человека делового в стране, где характеристики не выдаются. Рядом с банком в маленьком скверике - еще один дорогой подарок, который получил Чикаго в 1974 году от Марка Шагала. Это стена высотой метра 3-4 и длинной метров 15, с обеих сторон украшенная цветной мозаикой под названием "Времена года". Классический Шагал: птицы, цветы, петухи, козлы, женщины с детьми и какие-то другие криво и радостно летающие в небе люди. Только вместо привычных витебских избушек кое-где проглядывают небоскребы, впрочем, весьма ненавязчиво...

Не меньше страсти, чем вокруг подарков Пикассо и Миро, разыгрались вокруг "Перевернутой салатницы" - очень оригинального сферического здания - резиденции губернатора штата Иллинойс. В США давно решили, что, если объявить столицей штата самый большой город в нем находящийся, он будет пожирать все средства и приведет к запустению штата. Поэтому ни Нью-Йорк, ни Лос-Анджелес, ни Детройт, ни Даллас, ни другие крупные города - не столицы своих штатов. Столица штата Иллинойс, где находится Чикаго, - маленький городок Спрингфилд, о котором вы, наверное, и не слышали никогда. Я был в нем. Маленький. И все в нем маленькое: университет, как в Гарварде, но маленький. Капитолий, как в Вашингтоне, но тоже маленький. Губернаторская резиденция - маленький Белый дом. Губернатору там скучно, он понимает, что все самые важные дела штата вершатся в Чикаго, и в Чикаго выстроил себе в 1985 году по проекту архитектора Хельмута Янга резиденцию - этакую прозрачную ступенчатую полусферу. Янга уже крепко били до этого за "зеркальный небоскреб", но он устоял, и вот - "Перевернутая салатница" - теперь уже одна из городских достопримечательностей.

Ну и главная достопримечательность - мировой чемпион небоскреб Сирс. Прост до примитива: несколько черных прямоугольных призм окружают центральную, самую высокую, тянут ее в облака на высоту 442 метра. Построили эту громадину весом в 222.500 тонн по нашим советским меркам не просто быстро - мгновенно: за три года. Правда, в самые горячие дни на стройке трудились сразу до 1600 человек. 104 лифта и 16 резервных. 6 автоматических роботов-пауков восемь раз в году ползают по небоскребу и моют снаружи все 16 тысяч его окон. И все-таки мне кажется, что вся эта фантастическая статистика менее интересна, чем история фирмы, давшей имя этому небоскребу. В этой истории есть истинно американский дух!

Ричард Сирс в начале нашего века начал с рассылки часов по почте, но быстро сообразил, что рассылать-то можно не только часы, - все можно! Нашел себе помощника, некоего Робака, и они основали фирму "Сирс и Робак". В торговом бизнесе рассылка заказов по почте была революцией, но поначалу, а точнее до 1913 года, когда была узаконена бесплатная доставка почты в сельские местности, бизнес был дохлый. Однако с 1913-го дело пошло, и тут же объявились конкуренты, тоже пара: "Монтгомери и Ворд". Началась настоящая торговая битва. И не только между фирмами: им объявили войну все сельские лавочники, чей бизнес торпедировала торговля по почте. Ведь обе фирмы выпустили книги-каталоги, которые лежали у всех американских фермеров рядом с Библией на прикроватной тумбочке. За кулек конфет лавочники подкупали ребятишек, которые приносили из дома ненавистные каталоги, подлежащие немедленному уничтожению. Робак пришел к Сирсу и сказал, что с него хватит, устал и из дела выходит. Он ушел, но Сирс продолжал борьбу. И вот однажды ему в голову пришла мысль, которая, как потом оказалось, стоит миллиарды долларов. Он выпустил новое издание каталога "Сирс и Робак", который был по формату меньше каталога "Монтгомери и Ворда". Если у человека на тумбочке лежат две книги, он всегда положит маленькую на большую, ведь так? А если ему захочется что-то заказать, какую он начнет листать? Ту, что лежит всерху! Сирс побудил, возглавив одну из самых могучих торговых фирм США. Через несколько лет в отдел кадров "Сирса и Робака" пришел наниматься на работу скромно одетый человек.

- Как ваша фамилия? - спросил клерк, склонившись над учетной карточкой.

- Робак...

Его приняли...

Год от года компания наращивала финансовую мускулатуру и решила наконец, к восторгу чикагцев, построить самый высокий небоскреб. И в 1973 году построила.

Давно уже занималась она не только почтовой торговлей, но и бизнесом самым разнообразным, укрупнялась, расширялась, создавала дочернии компании, с кем-то объединялась, кого-то заглатывала, в поте лица трудилась в той самой "рыночной системе", о которой мы столько говорим, не имея о ней ни малейшего понятия. Но, сколь ни велика была компания, такой огромный дом оказался ей не нужен. В Чикаго в компании "Сирс и Робак" работают шесть с половиной тысяч человек. А небоскреб вмещает 12 тысяч. Половину дома надо сдавать в аренду. А берут без особой охоты: Сирс в центре города, здесь мало кто живет, ездить сюда трудно, утром и вечером автомобильные пробки. Короче, компания задумала небоскреб продать. Приехали японцы - нынче главные в США покупатели, - полазали, посмотрели, очень хвалили, но не купили. Приценивались и канадцы. Вопрос остается открытым. Так что учреждениям и предприятиям, нуждающимся в помещениях, бесплатно (!) даю совет: попробуйте сторговаться, все-таки самый высокий в мире небоскреб, престижно! А цена всего-то миллиард долларов. Я не купил Сирс для "Комсомольской правды" лишь потому, что он мне не нравится, я считаю его самым некрасивым небоскребом Чикаго.

Я был тем из немногих чикагцев, которые живут в самом центре города, и из моего окна открывался замечательный вид, - ни из одного окна в США я ничего подобного не видел. Парад небоскребов. Слева бело-черный отель "Шератон", этажей 40, из них первые четыре - гаражи. За ним огромный розовый "Олимпик", построенный в год олимпийских игр в Лос-Анджелесе. Этажей 70. Очень хитрая конструкция. Здание прямоугольное, стройное, но внизу чуть-чуть утолщается, ну совсем чуть-чуть, словно его какой-то великан легонько шлепнул по крыше, и он от этого слегка раздался внизу. Вся штука в том, что это почти незаметно, и в этом "почти" вся гармония здания. На фоне "Олимпика" "Барклай отель" кажется совсем маленьким, и трудно поверить, что он ведь ростом с наш университет на Ленинградских горах. Правее - отель "Риц Карлтон", тоже этажей 70-80. Там и апартаменты сдают, и многоэтажные магазины. Справа - корпуса медицинского центра. Ну, эти совсем маленькие, этажей по 16-18. А за всеми ними, как на групповой фотографии, когда сзади ставят самого высокого - стоэтажный Хэнкок - 5-й в мире по высоте небоскреб, самый мой любимый. До 40-го этажа конторы и офисы, восемь самых верхних этажей - радиотелестудии, огромный ресторан, смотровая площадка. А между ними - жилые апартаменты. Недавно в газете видел объявление: сдается квартира на 92-м этаже. "Нигде на нашей планете нет квартиры выше! Вы будете жить на вершине мира!" Как и на Сирсе, на Хэнкоке тоже две высокие телемачты. Но я их никогда не спутаю. Когда ночью откуда-нибудь издалека я возвращался домой, то сразу находил Хэнкок в галактике чикагских огней. Хэнкок - мой маяк в этом городе. Едешь, а он мигает тебе красными глазками своих мачт в мягком ритме сладко засыпающего, сытого кота...

Вид из моего окна и огни Хэнкока, - пожалуй, единственное, о чем я могу заскучать, вспоминая Чикаго.